В колесе рыщущих по одноклассникам лиц я встретил единицы тех, с кем я абсолютно четко не дообщался в своей жизни. Я смотрю на них и мне кристально ясно становится чего-то не хватать. Не договорил, не дообщался, не хватило времени, желания, мозгов, почему-то не срослось. Как правило это те, кого я отношу к "настоящим". У них глаза и взгляд. Как правило, они стали не тем, на кого учились, а теми, для чего предназначены. Их дружба - это уверенность, любовь -тепло, а слова - только правда. Переписка с ними - это не "привет-привет, ы-ы, какая клевая фотка", а вызов, в основном - себе. Этот вызов уникален, прекрасен и от него хочется перескакивать заборы. Они настоящие и мне их очень надо.
Пока я нашел таких троих и это ни хрена не ностальгия. Это совместимость. Редкая довольно штуковина.

журнал передернуло, встряхнуло, чуть подкосило и он нехотя приподнял свой забитый пригоршней пластмассовых буковок капюшон. пошёл свет. вы любите каблуком пробивать лёд на оставшихся с ночи лужах? здесь что-то подобное, если угодно, оторваться невозможно. детали: если с чаем не поздороваться, то, считай, зря пришел, а будешь слишком громко ржать - рано или позно выпрут.

Есть такой парень. Ник Мейсон зовут.
Необразованным стоит припасть к слонам и черепахам современного звука, а склеротикам ущипнуть себя за что-то достойное и разъяснить неучам, что это тот самый парень, который в Pink Floyd сидит, верней - сидел, сзади, размахивая палками над кучей меди. Барабанщик то бишь. Так вот, Мейсон взял и изобразил биографию этого ВИА от собственного, явно знакомого с реальными событиями лица. Была он него, знаете ли, возможность и с Гилмором, и с Вотерзом и про девчонок покалякать, и так вообще за жизнь культурно на кухне посидеть. Спасибо гонзалесу, который моей тачке надысь зад помял, что имею шанс морду разминать, скалясь на весь метровский вагон аккурат по два раза на абзац. То ли переводчику затягиваться давали, пока он рукопись русифицировал, то ли Мейсон - та еще язва, но результат получился что надо. Как говорится, "берешь в рот - тает", чтиво идет как по маслу. Явно у человека на жизнь к седьмому десятку взгяд не замылен и в истории создания данного культа он видит не столько угрюмый концеп, сколько гораздо более забавное действо.
Рекомендвоать не берусь, поскока пристрастен, но в качестве познавательного чтива о том, как легенды строить полагается, лучше еще поискать. Теперь, к слову, стало  ясно, с какого перепуга Макаревич в архитектурный учиться пошел...

Здоровый, сильный, видный красивый мужик.

Слегка не верится, что он сидит рядом и, так же как и я, слегка покачиваясь в кресле, уплетает казенный бритишэрвейский закусон. Одна из голливудно-VHS-ных легенд моего детства вполне осязаема, хорошо собой сохранена и полностью отвечает понятиям героической внешности. Это не грим, а уверенный ровный загар. Это не пластика, а нормальная для разменявшего пятый десяток и следящего за собой мужика физиономия. Это не спецэффекты, а здоровые такие жилистые банки и желваки. Где-то раньше я читал, что он предпочитает натуральную, а не стероидную силу. Похоже, так и есть. Подтянут, энергичен, эффектен и, да простит бог беспечно заподозривших меня в альтернативности читателей, многим бы искренне пожелал в его возрасте выглядеть именно так, а не иначе. Контрольный выстрел располагается на переносице в виде ну на редкость удачно подобранных бинокуляров, сквозь которые не менее пронзительные, чем его сорокасемиразмерные глянцевые шузы,  глаза буравят местную  передовицу.

Это есть Дольф Лундгрен, Лундгрен Дольф, Дольфгрен Лун или Лундольф Грен. Как вам будет угодно, суть от этого не изменится. Викинг есть викинг и, боюсь, если бы не коварная весенняя Ладога (или где там еще было ледовое побоище), нашим бы с вами славянским предкам огребать от них по полной, возможно, и поныне. Ручищи- во!, голова – во!, плечи – во!, да еще и образованный. Любопытно, Смоктуновский может похвастаться тем, что на его образе тысячи мальчишек выросли, стали заниматься спортом и всерьез задумались о том, что есть такое настоящий мужик. Видимо, не без этого, но герои боевиков, как ни крути (пишу прям как обозреватель спорт - колонки в журнале Ровестник), к этому руку приложили более ответственно. Вот так вот. Ланч поглощен, звезда спокойна, а самолетику нашему еще часа три до посадки. Интересно, мне винца еще плеснут, хорошее такое, правильное, видать черноокими француженками  лично жатое.  Hey, would you pls…

Любой шняге, которую временами на извилины накручивается, надо таки выпархивать наружу, круша вокруг себя стены, мысли и прочие материальности. Без вариантов. К концу недели мозг был болен, глаз щипало, ступня подворачивалась и минус кило живого веса. Кстати, кубики есть у всех, просто не у всех и не всегда их видно ;). Терпения не хватало, любви не прощупывалось, в конце тоннеля установлена большая чугунная заглушка. Вокруг нее суетятся чертики, забивая мослами в оставшиеся просветы жухлую вонючую паклю. Так вот, в пятницу это всё фонтанирующе закончилось. Я забил на работу, приперся туда к обеду с небритой и нечесанной рожей, запуская чужие неловкие взгляды в брутальное содержимое моей расхристанной рубашки и чувствуя себя почти счто частливым человеком. Мне пытались звонить какие-то люди, партнеры, шумели чего-то, галдели, права качали. Чего то толкового, окромя дебиловатых фраз под соответствующие ухмылки, добились от меня немногие. Финальным аккордом оказался вид моего припаркованного экипажа, который в мое отсутствие был атакован поскользнувшимся в луже на своей субаре дяденькой. Дяденька пятый час скучал, ожидая моего прибытия и соответствующих случаю нецензурностей в свой адрес. Не тот случай. Получив искренние пожелания удачи и мое теплое рукопожатие, дяденька остался ожидать эвакуатора, а я на слегка покореженной своей машинке поковылял домой и нам, надо сказать, было с ней просто отлично. Мы в голос орали ундервудов, улыбались прохожим и пропускали тех, кто спешул куда-то больше нашего.
Мир прекрасен, я  - великолепен, я ожил, всех люблю, а остальных просто обожаю...
Зрители аплодируют, аплодируют, кончили аплодировать ;))

Два цвета и столько полутонов...